69suzanna69

 
suzanna (10:06:40 22/05/2008)
Люблю смотреть на мир, на полный красок рассвет, на сияющее днем солнышко, на янтарный и алый закат вечером. Всегда. Просто потому, что мой мир – это Ты. Ты наполняешь мою жизнь всеми красками, которых даже еще не придумали люди, всеми нотами, которые звучат как пение русалок и дуновение ветра, мысли все связаны только с Тобой. Потому что о чем-то другом даже думать не хочется. Все равно как по кругу мысли все время возвращаются к Тебе. Потому что Ты – мой единственный Принц, самый любимый Мальчик, самый желанный Котёночек, самый светлый лучик. Ты – самое большое желание, которое всегда осуществляется! И это прекрасно! Люблю Тебя всем своим большим сердцем, которое растет с каждой минутой, как растет и наша любовь! 

    Сложно не думать о том, кем увлечен, но еще больнее и сложнее, когда не знаешь или не уверена в симпатии сильной к тебе. Сам знаешь и понимаешь, что все зависит от того, как себя настроишь, в какую сторону повернешь мысли. Но что делать, когда хочешь, чтобы он был рядом с тобой, сейчас, здесь, держал за руку... и в этот же миг понимать и сомневаться: а думает ли он вообще обо мне сейчас, а вспоминает ли, а скучает ли...
   И ждешь звонка, смс.... и все без толку, потому что телефон молчит, как молчал вчера и позавчера, и всю прошлую неделю...
   И ждать: а приедет ли на следующие выходные и делать ли чертовую депиляцию в пятницу, чтобы все было ок.
   Но что бы не было дальше, как бы не сложились отношения, мне было хорошо с тобой, всегда... Вот только не хочется мучится мыслями: что я сделала не так, почему не привлекла тебя, не  как женщина...
   Пусть я неопытна и наивна, многого не умею и не знаю, но зато я чувствую... всей душой, всем телом чувствую тебя, и буду ждать и молча надеятся, что еще хоть раз увижу тебя, прикоснусь, поцелуюсь с тобой, проснусь рано утром рядом или ене буду спать всю ночь, а буду гладить тебя, ласкать, наслаждаться тобой, просто смотреть и держать за руку...
    И почему у нас так мало времени? Один вечер, одна ночь, одно утро и один день...
   Ты хороший человек, я желаю тебе счастья, семьи, которую ты хочешь, детей, дом, и самое главное - любящую жену, женщину с которой ты проживешь жизнь, которую сам себе представляешь...
   Просто спасибо тебе за те дни, когда мы гуляли, находились рядом...я извлеку урок и постараюсь сделать выводы... Но одно я знаю точно: не надо врать, обман - он как снежный ком, потом трудно будет с ним справиться. Лучше быть самим собой, так намного быстрее станет все ясно и просто...
   Но я такая как есть, сказала, что сказала, сделала, что сделала... Не буду мучиться, думая, что было так, а что не так, сложно и тоскно как-то становится сразу.
   Меня ждет большая любовь, я чувствую, я знаю... И все у меня будет хорошо, потому что я этого заслуживаю и потому что я постараюсь, чтобы так было.
   Спи спокойно, ты наверное устал на работе и лежишь сейчас в кровати, смотря фильмы на любимом английском языке; один ли ты или с кем-то - не хочу об этом думать... хорошо если тебе хорошо:), одному или не одному.
   За что Тебя благодарю:
- поцелуи, нежные, сладкие;
- прогулки за ручку;
- откровенность ко мне;
- открытость;
- и просто за хорошее отношение... я чувствовала это и это была правда.
- за взрослое понимание моих детских поступков;
- спасибо за то, что ничего не обещал!
- просто спасибо за то, что ты есть такой на свете.
   Будь счастлив!
   И еще: я считаю, что все случится так, как должно случиться! Судьба, рок... И тихо надеюсь....На тебя...А может не надо? Но пока не получается...
   И еще: если чего-то очень хочешь, очень-очень, то оно обязательно получится!!! Кстати, убедилась на себе с помощью тебя:)
   А я хочу, хочу сильно, хочу всем разумом и телом... тебя одного, и иногда мне кажется, что встретила того, кого хотела. Потому что мне с тобой спокойно, надежно, уверенно; я знаю, что если упаду - подхватишь, если ошибусь - поймешь, если мне станет плохо - обнимишь и утешишь. Я за тобой как за каменной стеной, когда ты рядом... чего еще надо для счастья? Взаимности. Приезжай поскорее! 

В заоблачной стране кукушек
поля бесцветных детских лиц
все вымерло, и нет игрушек
без рук, без ног и без ресниц,
Нет линии мечты за горизонтом
исписанна последняя тетрадь
густок комок подходит к горлу
ложитесь рядом - будем врать.
"Кому?, Зачем?, и "все такое..",
-да разве только в этом суть,
да, солнце, небо голубое,
но если чесно - это жуть!
Огни горят когда по венам,
рекой стремительной как ток,
несется в колеснице Королева
с которой рядом Царь и Бог,
Пусть порошок уже не тает,
как сладкий детский леденец
я точно знаю что сгорает
судьбы печальной мой венец.


И вновь краснобелые сны
по детски глупы и наивны...
что снится - тебе не скажу
двоим они будут противны.
зачем ты молчишь обо мне
я жду от тебя стихии
так просто лежать на спине
в стране где вокруг все глухие.
...а помнишь то прошлое лето
шум волн, и у моря песок
тогда мы смеялися вместе
ты утром сорвал мне цветок...
зачем ты  принес когда-то
чужую отдельную жизнь,
у ног положив виновато
как буд-то увидел в нем мысль.
уйти от тебя мне не просто
но вместе нам быть не судьба
давно уже стало все пусто
нет жара внутри и огня.


 

Между черными знаками букв
сквозь обломки теней из фраз
я пытаюсь прижаться слезой
к обгоревшим кусочкам глаз
вопреки солнцежаркому дню
из-за ветра и шума дождя
перед домом твоим я стою
без любви ненавидя себя
на оконном стекле напишу
все стихи из учебника сна
а потом одним махом сотру
в твоем мире ведь нету меня
пусть на миг засверкает звезда
на микрон продолжением света
улыбнусть...закурю, а тогда
буду ждать окончания лета.

  Совсем недавно мне приснился про нас сон. Он был коротким и ярким, как вспышка пламени свечи, перед тем, как она потухнет. Снился вечер ранней осени, когда на улице еще тепло, а листья на деревьях пестрят буйством красок. В тот вечер за окном шёл дождь, в комнате царила тишина, которой фоном служил стук капель. Мы сидели вместе на полу, голова Твоя лежала на моем плече. Прикрыв глаза, Ты улыбалась нежно своим мыслям. Я чувствовал сердечную радость от того, что МЫ вместе, от того, что Ты рядом. Я вдыхал аромат Твоих волос и думал о том, что если бы можно было остановить миг8, я бы выбрал именно ЭТОТ. В тот чудный вечер мы пили нашу ЛЮБОВЬ, смакуя каждый глоток этого удивительного напитка. МЫ жили!
  Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!

 
Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать. Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний. Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что. Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы. - А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер. - А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами. Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. Напротив меня стоял старик. Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета….его очень трусило, но она стоял на ветру и ждал. Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности. К корзине подошла продавщица. Дед робким шагом двинулся к ней. Я то же подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то….прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку….сколько она стоит? - тихо спросил дед. Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава,
- рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня,
-так же тихо сказал дед. - Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,
- с какой-то ухмылкой сказала продавщица.
На ее лице проступила ехидная улыбка. Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед. Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,
- уже прогорлопанила продавщица. Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине. Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку деда упала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, @ука, что же ты, @лядь, делаешь?
- начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку. Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы….они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы. Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела….я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…
Я хочу, чтоб этот мир стал чуточку добрей...
 

В детстве мне было очень сложно выучить, сколько в году месяцев, сколько дней в неделе, сколько часов в сутках... Мне было сложно поверить, что время может иметь свои границы. День мне казался слишком длинным, чтобы прожить его без сна посередине. Неделя каникул казалась месяцем... Помню, каким шоком для меня было узнать в третьем классе, что весенние и осенние каникулы длятся только неделю! Эта неделя была такой длинной и насыщенной... Что и говорить, что за 3 месяца летних каникул я забывала, на какой парте сижу! Помню, как за лето менялись все одноклассники...
В средней школе длинными были четверти... За одну четверть можно было получить просто немыслимое коичество оценок! Но лето становилось все короче и быстротечнее...
И уже в старших классах время немыслимо ускорило бег! Уже в середине четверти я знала, какая меня ждет оценка за нее... Так же было и за полугодие... Я не ждала выпускного, он просто быстро пролетел, как единственный шаг по дороге жизни.
Сейчас я живу от выходных до выходных! Встаю рано утром, ухожу из дома... Когда возвращаюсь, уже немыслимо хочется спать... И такое огромное количество несделанных за неделю дел накапливается до долгожданных выходных, что эти самые два несчастных дня проносятся еще быстрее будней!.. Так день за днем, час за часом, постоянно...
Что же будет дальше?!.. Я не хочу этого знать!
Но разве я в силах изменить время?
Ребенок впитывает жизнь по капле, взрослый выпивает ее по чашке в день, старики поглощают свой остаток залпом!..

Людям наскучивает детство, они спешат повзрослеть и потом мечтают снова стать детьми.
Люди теряют здоровье, зарабатывая деньги и потом тратять деньги, восстанавливая здоровье.
Люди так много думают о будущем и забывают настоящее на столько, что не живут ни в настоящем, ни в будущем.
Люди живут так, будто никогда не умрут и умирают, будто никогда и не жили.
Люди смотрят на одно и то же и видят по-разному.
Людям не важно общественное мнение и они постоянно спрашивают: "Как я выгляжу?"
Люди любят одиночество и тишину и каждый день слушают музыку, бросая косые взгляды на телефон.
Люди живут сегодняшним днем и строят планы на завтрашний.
Люди прощают себе многие ошибки и косо смотрят на тех, кто их совершает.
Люди заучивают наизусть умные фразы и не понимают сами себя.
Люди хотят расправить крылья и улететь от всего этого навстречу ветру. Но у нас нет крыльев. Потому что мы их недостойны...

Я с тобой, я лежу на пляже и смотрю на звёзды – они очень красивы. А под ними плещется море, оно что-то тихо шепчет звездам, и я понимаю, что нечаянно стала свидетелем столь интимного разговора. Как им хорошо, они могут вечно шептаться о своей любви. Но они иногда ссорятся, тогда море бушует, а звёзды прячутся за облаками. Но их ссоры только усиливают радость при последующем примирении.

Я им завидую – у них впереди вечность, а у нас не больше недели. Но сейчас я счастлива, я чувствую это. Говорят, что счастье – это когда большего не хочется. Сейчас я не хочу большего, хотя… есть одно желание – чтобы мое СЧАСТЬЕ продлилось дольше. Но я знаю, что этого не будет.

Я не хочу думать о том, как продлить его, я хочу наслаждаться им.

Мы молчим, но море всё шепчет. я не понимаю его слов, но сам язык мне понятен – это язык любви. Мы с тобой не любим друг друга, потому и молчим.

Счастье и любовь – разные вещи. Ты подарил мне кусочек счастья – спасибо тебе за это. А еще спасибо, что ты не дал мне полюбить тебя – я не хочу любви – она слишком часть делает больно.

Ты спросишь: «А как же море и звёзды?» Да у них настоящая любовь, а у нас такой быть не может, потому что у них впереди – вечность… 

 
     Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ. дальше...
      Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не мдвигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.
     Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть. Наверное, с картофельным пюре и грибами, медленно сказала она. Потом, подумав, добавила – ты только не обижайся. И затянулась сигаретой. Не буду, сказал он. – Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.
     Она непонимающе посмотрела на него.
    Да нет, ничего, вздохнул он. И стал чистить картошку.
    Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами. 
    Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
    Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.
    Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
    Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. Какая прелесть, захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. ДЛЯ-О-МА-РО-В – по слогам прочитала она и улыбнулась - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик. И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. Удобно – заботливо спросила она. Ещё бы, натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, совсем другое дело. Вот что значит техника. Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.
    Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
    То есть то, что от него осталось.
    Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.
    Пожалуй, тут только на два раза и осталось, думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
   Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.
   С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней. Ешь, а то остынет – строго сказал он. Хорошо, любимый, ответила она и изящно взяла вилку.
   Он сидел напротив и смотрел, как она ест.
   Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым. Ещё бы, облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами. Только мало – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта. Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, терпеливо проговорил он. Я знаю, жалобно протянула она. Но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется. Он вздохнул. Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь? Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
    Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
    Они с ментолом.
   Да какая разница.
   Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. Ну вот почти и все, сказал он засыпающему Городу. Ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…
   Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.
   Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.
   Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце. Я люблю тебя, прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. Доедай, и я, наконец, высплюсь, подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. Наверное, ты оставила немного на потом, любимая.     Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла, думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – любимая, любимая, люблю тебя…
   Последний кусочек сердца она съела на завтрак. Он умер с открытыми глазами, улыбаясь, и его улыбка немного растопила холодное февральское небо.... 
 

В мистических учениях многих народов упоминается, что первый человек был создан двуполым, и лишь затем Бог по каким-то причинам разделил его на две части. В своем известном диалоге "Пир" Платон пересказывает легенду, согласно которой изначально люди были двуполыми существами, они имели по два лица, четыре руки, четыре ноги и обладали признаками обоих полов. Но эти люди, некогда обладавшие великой силой и мудростью, впоследствии возгордились. В наказание верховный бог Зевс разрубил каждого из перволюдей вдоль, повернув лица и половые органы в сторону разреза. С того времени люди ищут утраченную половинку, и когда находят друг друга - возникает любовь. Поддерживая идею некогда утраченной андрогинности, Фр. Баадер писал: "Так, тайна и таинство истинной любви в том, чтобы взаимно помогать друг другу восстановить каждому в себе андрогина как целостного и чистого человека, который есть ни мужчина, ни женщина, т.е. не нечто половинчатое".